Дело пономарей — Официальный сайт
Facebook seo Twitter seo Subscribe
seo
seo
seo

Данное обращение так же опубликовано на сайте:

metayogg.at.uaОбращение Антона Харитонова к Хезе МакГилл – Исследователю Международного секретариата Amnesty International

_____________________________________________________________

Обращение Антона Харитонова к Хезе МакГилл — Исследователю Международного секретариата Amnesty International


Amnesty International

Уважаемая Хеза МакГилл!

Я, Харитонов Антон Викторович, назначенный на роль «виновного» в «Деле пономарей» (один из троих назначенных) (по взрыву в Свято-Покровской Церкви 28.07.2010г. в г. Запорожье) Запорожскими «правоохранителями» при содействии Запорожской прокуратуры, а затем и незаконно осужденный Жовтневым районным

судом г. Запорожья 02.04.2013г. без единого доказательства моей вины, четвертый год незаконно содержащийся в Запорожском СИЗО-10, обращаюсь к Вам с просьбой о помощи – организовать расследование пыток и применения недозволенных методов в отношении меня, Антона Харитонова и в отношении моего брата — Демина Сергея Сергеевича, ранее не судимых, не привлекавшихся ни разу ни к единому виду ответственности, имеющих положительные характеристики с места жительства, службы, работы, учебы, спортивные кубки и награды.

28.07.2010г. в 16.20 прогремел взрыв в Свято-Покровской Церкви…

После этого Президент Украины отдал приказ в течении недели раскрыть это резонансное преступление и дать ответ о природе этого преступления.

Все эти кошмары для меня и моей семьи начались 30 июля 2010 года и продолжаются до сих пор.
Речь сейчас пойдет о взрыве Свято-Покровского храма.

30 июля 2010 года меня вместе с моей Мамой – Деминой Ольгой Николаевной, где-то с 10.00 до 12.00 привезли в городской отдел милиции (расположен возле плотины). Нас везли от «Надра» банка, что расположен на бул. Шевченко, милицейской машиной трое сотрудников милиции — оперуполномоченные Куковинец и Дудченко (Дима и Женя), спортивного телосложения, накачанные, злобные, и еще один молодой, худощавый, высокий парень за рулем (кстати, эта личность « … молодой, худощавый …», так и не был установлен в судебном следствии. По какой-то причине – и Куковинец, и Дудченко говорили в судебном заседании, что кроме них двоих и нас с Антоном, в машине никого не было, т.е. присутствие третьего лица они зачем-то скрыли – прим. Деминой). Женя (Дудченко – прим. Деминой) сидел на переднем сидении, Дима (Куковинец – прим. Деминой) сидел на заднем сидении, и мы с Мамой сидели на заднем сидении, все они были одеты в гражданскую летнюю одежду. Мама, по-моему, была в платье, а я в летней светлой одежде (светлые брюки и светлая просторная футболка – «леля» (так эту футболку называла бабушка Антона, а он думает что она именно так и называется, что в очередной раз подчеркивает его непосредственность, детскость, неумение что-либо придумывать – он всегда называет вещи своими именами ( в его понимании))) – прим. Деминой). Мне, честно говоря, было страшно ехать с ними в машине, от них шла плохая энергетика, на их лицах была видна жестокость и ненависть, они на нас с мамой смотрели злым взглядом, спросили за жизнь, как поживаем, что делали в банке. Они не представлялись сотрудниками милиции, не показывали документов и не объясняли нам наших прав. Они говорили нам в машине: «… не переживайте, это не надолго, сильно много времени не займет…». Я же сидел молча, обливался потом и боялся одних их взглядов и неизвестности того, а куда же нас везут? Говорили нам с Мамой в машине : «…это все мероприятие займет, ну может быть, 15-20 минут, максимум пол часа, покажут фотографии, может кого-то надо будет опознать, поговорят о жизни и отпустят домой…», и я действительно верил, что все будет хорошо и пойдем с Мамой скоро домой. Я себя вел тихо, скромно и спокойно, ни от кого не убегал и не вырывался из машины. Говорили нам с Мамой в машине, эти Дима и Женя (Куковинец и Дудченко – прим. Деминой), что «…может кого-то надо будет опознать, спрашивали за предметы, за то, как вообще живем, почему я ушел из Церкви…» и смотрели неприятным, оценивающим взглядом, как-то свысока, а ведь я никому из них ничего плохого не сделал, в общем, сказали – недолго.

Везли до городского отдела где-то 10 минут.

Привезли, сказали куда подыматься, идти, сами нас и повели. Повели на 2-ой этаж в убойный кабинет – деревянные, большие, крупные двери (222 кабинет).

Началось общение. Зашел Александр Анатольевич (Рябуха – прим. Деминой) и тоже стал сразу смотреть свысока, недоверчивым взглядом на нас. Маму отвели в отдельную комнату – кабинет. (Но, перед тем как меня вывели, я попросила кого-то из двоих, или Куковинца, или Дудченко (они на одно лицо) вести разговор с Антоном спокойно, без повышения тона, не пугать его, и т.п., тогда он в спокойной обстановке расскажет обо всем, что им нужно знать. А если на Антона хоть чуть-чуть повысить голос – он теряется, пугается и тогда уже ничего вспомнить не сможет (таков характер у Антона – у него патологическое чувство страха, всего и всех боится с самого рождения – чем и воспользовались оборотни в погонах) – дополнение Деминой).

Мне сказали «…Антон, говори всю правду, тебе лучше будет…», при этом не было ни адвоката, ни прокурора, на меня пристально, злобно смотрели, мне же было от этого страшно.

Сразу спросили «Ты знаешь, кто это сделал?!». Я сказал, что не знаю, начал высказывать свои версии. Мне не поверили.

Спросили опять — почему же я ушел из Церкви, как я провел день, где были во время взрыва.
Начали водить по кабинетам.

Разговаривал с седым генералом (возможно, это был Калашник (начальник городского отдела милиции – прим. Деминой)), с Юрием Валерьевичем Штыровым (зам. нач-ка городского отделения милиции – прим. Деминой).
Говорили ему «… попробуй пообщаться с ним (Антоном – прим. Деминой), он парит нам мозги…».
Так продолжалось до вечера, до ночи.

Говорили мне (седой генерал, Штыров, Рябуха А.А., Куковинец и Дудченко), что все равно меня расколют, сделают из меня героя, что в 25 лет водили полки.

Что я что-то знаю и скрываю, покрывая кого-то.

Что это мог сделать Владыка Иосиф, Вероника, Антон Афанасьев.

Может кто-то из батюшек хотел отомстить Владыке Иосифу (Шарнин Андрей Васильевич, Штыров Ю.В., седой генерал, Рябуха А.А. (прямо вся «верхушка» Запорожской милиции – прим. Деминой)).

Что повезут к генералам, приедет министр, что ему говорить?
Что отпустят – если признаюсь, а не признаюсь – дадут команду «Фас» и они меня порвут, сделают инвалидом (Куковинец и Дудченко, седой генерал, Штыров, Рябуха, Шарнин).

Поведут в подвал (седой генерал, Штыров, Шарнин).

Изменят свое отношение ко мне (!!!) (Рябуха А.А., а в последствии и Андрей Иванович).

Будут использовать силовые методы против меня и всей моей семьи и ничего им не будет (Рябуха А.А., Штыров Ю.В., Куковинец и Дудченко, седой генерал, Андрей Иванович и другие).

«… на кого ты работаешь, из-за тебя может начаться война (!!!), весь город на ушах стоит…» (седой генерал, Штыров Ю.В.).
С одной стороны – все эти сотрудники милиции угрожали (Рябуха А.А., Штыров Ю.В., Шарнин А.В., человек с усами и в темных очках – возможно это был Монастырский, седой генерал – возможно Калашник, Куковинец и Дудченко, Андрей Иванович, Килимбет Р.Н. – он говорил, что я крыса и мой Бог – это деньги), а с другой стороны – обещали те же самые сотрудники милиции, что «отпустят домой» (Андрей Иванович, Рябуха А.А., Штыров Ю.В., Куковинец и Дудченко, седой генерал).

«Мама поехала за штанами домой (а мама, т.е. – я, в это время была незаконно задержана и помещена в Орджоникидзевский РОВД, и не знала – где ее сыновья и живы ли они вообще – прим. Деминой), скоро с ней поедешь домой отдыхать» (Куковинец и Дудченко).

«Ты всего лишь мелкая сошка, нас интересует ваше духовное начальство, ты не виноват» (Рябуха А.А., Штыров Ю.В., седой генерал, Куковинец и Дудченко).

В общем, психологически «мариновали» меня постоянно.

Сказали: «Помоги Президенту. Ты что, не хочешь помочь Президенту?!» (Рябуха А.А.).

Так же он неоднократно называл себя моим куратором и обещал мне помогать и подсказывать мне все.
Естественно, я сдался, я испугался.

Я ел из помойного ведра черного цвета, пластмассовое, вонючий плавленый сырок, это было в 222 кабинете, Куковинец и Дудченко заставляли меня это делать.

Я уклонялся от ложных (холостых – прим. Деминой) выстрелов. Куковинец и Дудченко целились, направляли на меня пистолеты и били ногами под столами. А я руками заслонялся и уклонялся от выстрелов, так как думал, что меня хотят застрелить. Это тоже делали Куковинец и Дудченко в 222 кабинете.

Эти же двое оперуполномоченных заставляли меня петь песню Аллы Пугачевой “Миллион алых роз».
Говорили: «делай грустное, а теперь веселое лицо»
«Кто такая мадам Спрануж?»
«Когда началась и закончилась первая мировая война?»
И все это они снимали на свои мобильные телефоны в 222 кабинете 30 июля 2010 года, днем.
При этом, они дико с меня смеялись и о чем-то между собой перешептывались, а я весь трусился от страха и переживал за Маму.

И у всех постоянно спрашивал: «а с Мамой все в порядке?»

Ее заводили в кабинет, когда у меня уже были обрезаны карманы, и Она хваталась за сердце, когда увидела меня в таком виде (завели меня ночью, после моих истерик. Антона я увидела закованного в наручники, с выражением дикого ужаса на лице, с мольбой о помощи в глазах и с … ОГРОМНЫМИ ДЫРАМИ ДО КОЛЕН на месте карманов, сквозь эти дыры были видны «семейные» цветные трусы, которые Антон стыдливо пытался прикрыть скованными в наручниках, руками. Кстати, судьба этих вырезанных карманов так и осталась неизвестной – ни в материалах дела, ни в судебных заседаниях так и не удалось выяснить, с какой целью вырезались карманы. Ни на одну экспертизу их не отправляли. Куковинец и Дудченко – «ничего не помнили». Вывод один единственный – Антона хотели запугать, унизить, сломить. – прим. Деминой).

Я еще и плакал от страха.

Они же Куковинец и Дудченко 30 июля 2010 года, днем, в 222 кабинете показывали мне на мобильном телефоне видео, где кто-то избивал бомжа (бездомного – прим. Деминой).

Говорили: «зачем тебе адвокат, мы сами тебе, как адвокаты, мы твои друзья».

Это все происходило днем.

Они рядом со мной били в стенку, говоря, что у них сильные руки и они их могут пустить в ход.

Так же эти двое оперуполномоченных Куковинец и Дудченко обрезали мне карманы, говоря, что могут отрезать мне и половые органы, говорили: « ух ты, какие у тебя трусы!» и при этом дико смеялись и говорили: «да, теперь ты модный!».

Меня в таком виде где-то трое суток возили по городу, на воспроизведение, ночные допросы, в Ленинский РОВД (где я содержался где-то две недели).

Замахивались стулом (это сделал Штыров Ю.В. 4-го августа 2010 года поздно ночью), говоря: «ах ты сука, да тебя и убить мало, а говорил Федорченко не заносил бомбу в храм!» (Именно 4-го августа женю Федорченко те же Куковинец и Дудченко тоже избили и заставили написать «явку с повинной», Женя – пономарь того же взорванного храма – прим. Деминой), а Рябуха А.А. его останавливал (типа «добрый полицейский» — прим. Деминой).
Мне показывали шприц в Ленинском РОВД г. Запорожья, говоря, что это «сыворотка правды» и «если меня ее уколют, то у меня вылезут глаза на лоб и я умру», и «ты сразу все вспомнишь и расскажешь, вплоть до своего детства», «умирать будешь долго и мучительно» — это мне все говорили и показывали в Ленинском РОВД г. Запорожья, в кабинете начальника Горшкова, и неизвестный большой милиционер – возможно это был Касай (Касай и меня «запугивал» в Орджоникидзевском РОВД, на тот момент Касай был начальником Ордж. РОВД, мне он также грозил всеми немыслимыми муками, и общал долгую мучительную смерть если я не напишу «явку с повинной», что являюсь «организатором взрыва» — прим. Деминой).

Они меня запугивали, чтоб я написал «явку с повинной», мне сказали, что: «бабушку отправим в дом престарелых, маму посадим в тюрьму за соучастие, что якобы знала и не сказала о готовящемся теракте, брата посадим, а ты, Антон, пойдешь, как организатор и получишь пожизненное , адвокатов ваших поразгоняем, квартиру заберем себе, вы завоете волком». Эти слова я слышал много раз и от РябухиА.А., и от Андрея Ивановича.
Также Штыров Ю.В. и Горшков говорили мне: «мы уже и так все знаем, нам и доказательства не нужны, была селитра, серебрянка, устройство было круглым; с проводами».

Еще в тот страшный вечер 31 июля 2010 года, Штыров Ю.В. в кабинете начальника Ленинского РОВД Горшкова говорил: « я посажу тебя рядом с мамой в камере», говорил: «Васю (это Уколов Вася, которого Антону пришлось оговорить из-за запугивания милиционерами – прим. Деминой) вместе с гандбольной командой сняли с соревнований и привезли аж из Одессы, а он – то: ни слухом, ни духом» (Штыров Ю.В.).

Тот же Штыров Ю.В. говорил, что «Вася висит в соседнем кабинете и не признается», и «Вася ни в чем не виноват».
Все эти оперативные работники и их начальство кричали на меня матом и нецензурной бранью, запугивали, угрожали и шантажировали.

Эпизод с «уколом сыворотки правды» происходил 31 июля 2010 года около 20.00 вечера до 21.00 или же 22.00 ночи.

Затем, Штыров Ю.В. отвез меня в городской отдел.

Под давлением я нарисовал схему взрывного устройства в кабинете в кабинете Горшкова 31 июля 2010 года (эта «схема» имеется в материалах дела, очень напоминает «летающую тарелку», глядя на нее, вспоминаются слова «… было бы смешно, если б не было так больно…» — прим. Деминой).

Под подсказки этих сотрудников что-то сам фантазировал и придумывал, что-то брал из телевизора (до ареста, в новостях по ТВ говорили о взрывном устройстве что-то – прим. Деминой).

Меня многократно обещали побить: «тебе надо хорошо набить маклобаны за твою ложь (а что мог Антон придумать? — если он в глаза никогда не видел взрывного устройства – прим. Деминой), желающих уже много, так, что подумай» (Рябуха А.А.).

«Ты уже всех за…бал, тебя убить мало, все – тебе пи…да; ведите его в подвал; кину в самую страшную камеру в СИЗО, там тебе зеки по бокам как надают, может они тебе все доступно объяснят» (Штыров Ю.В. (очень даже в его «духе», мне тоже «много чего» обещал Штыров, если буду себя «плохо вести», или искать других адвокатов, а не оставлю «назначенных-милицейских» — прим. Деминой).

«Наверное, хватит с тобой по хорошему общаться, пора тебя пи…дить сильно и больно» (Андрей Иванович).
Как я уже писал, на меня наставляли пистолеты Куковинец и Дудченко с целью запугивания и получения признательных показаний о взрыве, хотели уколоть «сывороткой правды» в Ленинском РОВД г. Запорожья, я думал – они хотят убить всю мою семью и меня лично, я боялся и переживал за Бабушку, Маму и Брата, потому и признался в том, чего не делал и даже не думал никогда делать, также, как и брат – Демин С.С. и Федорченко Е.В. – друг – пономарь.

Также мне милиционеры и сокамерники Ленинского РОВД и ИВС говорили, что меня «в тюрьме … (не могу последующий текст даже печатать – прим. Деминой) убьют» (Штыров Ю.В.).
«В тюрьме ты будешь … (последующий текст опять не могу печатать – прим. Деминой), для тебя это будет ад, поэтому соглашайся с милицией, делай все то, что они тебе говорят, на тюрьму тебе ехать нельзя, … (снова «такое», что не печатается – прим. Деминой).

«В тюрьме … (не буду печатать – прим. Деминой)» (Рябуха А.А.)
«Я тебе на лагере такие условия создам, что ты волком завоешь и полезешь в петлю» (Андрей Иванович).

Я первые трое суток не спал, не ел, не пил.
Меня допрашивали по ночам.

Я в истерзанном виде ездил по городу на воспроизведение, сонный, неумытый, с оборванными карманами, сквозь дыры которых видно было мое грязное, потное нижнее белье.

У меня была рвота во время воспроизведения, это все хорошо видно на видео, я чуть ли не падал, сил потому, что не было нормально идти и соображать.

И все эти страшные вещи – пытки и ужасы, видели следователи, оперативники и назначенный неизвестно кем, адвокат Адылев И.В., который мне советовал «частично признаваться, а в суде мы разберемся».

И ничего не сделали, чтобы остановить этот милицейский беспредел.

Да, это были пытки надо мной.

Я в этот момент жить не хотел, хотелось наложить на себя руки, но так как я верующий, то никогда этого не сделаю, а особенно – когда увидел и услышал Бабушку возле Церкви, как мне было больно в душе, что я оторван от Бабушки и Мамы, что Брат страдает, а я такой слабохарактерный! (Нет Антон! Ты — самый сильный и лучший сын, внук, брат на свете – мы тобой гордимся! – прим. Деминой).

Я постоянно менял свои показания, так как не знал, что сочинять и выдумывать.

Было 4 (четыре) самых разных «явки с повинной», ведь я не знал на самом деле, кто совершил взрыв в храме.
В первой явке – я оговорил Васю Уколова с друзьями – пиротехниками, написана она была мною в городском отделе где-то в 14.00-15.00 30 июля 2010 года, но, естественно, не нашла своего подтверждения.

Затем был незаконный полиграф Половниковой и первый ночной допрос, когда днем писал «явку», адвоката не было.

Уже был с обрезанными карманами.

Половникова Жаннетта Юрьевна кричала на меня в присутствии седого генерала (возможно Калашник) и оперуполномоченных Куковинца и Дудченко.

«А убивать и грабить честных людей хорошо?» и так пнула ногой (это Антон пишет о Половниковой Ж.Ю. – прим. Деминой).

Перед этим, ей седой генерал сказал в 222 кабинете «вот он самый, мы его нашли».

А я стоял и трусился, говоря Половниковой и седому генералу, что я не взрывал храм и я не знаю, кто это сделал, и отпустите меня пожалуйста домой с Мамой.

Полиграф вообще проводился без адвоката, в присутствии оперуполномоченного Куковинца или Дудченко, который на свой мобильный телефон все снимал.

Я не давал своего письменного согласия на поведение полиграфической экспертизы (просто потому, что не знал – прим. Деминой), проводилась она со мной 30 июля 2010 года, где-то с 15.00 и до 20.00-21.00, в общем, долго это было.

Да, мне приходилось обманывать, потому, что жить хотелось.

Не хотелось, чтобы обижали Бабушку, Маму и Брата, что-то им плохое делали, вот и приходилось сочинять разные версии, которые не нашли своего подтверждения.

Во второй явке я оговорил самого себя и нарисовал в Ленинском РОВД схему взрывного устройства («летающие тарелки» — вот все, чему смогли научить запорожские оборотни Антона – прим. Деминой), которая не соответствует настоящему взрывному устройству (выводы экспертов-взрывотехников – прим. Деминой). Это было 31 июля 2010 года, в кабинете Горшкова.

Затем, в этот же вечер, или даже ночью 31 июля 2010 года, Штыров Ю.В. привез меня в городской отдел. В машине он мне говорил, что отвезет меня в психбольницу и меня полечат и отпустят домой. Обещал меня свозить домой. И вообще, обещал отпустить, но не выполнил своего обещания. Привез меня Штыров Ю.В. в городской отдел, там меня психологически «убивали»: человек с темными о усами в красивом темном костюме (пиджак, галстук, рубашка и брюки), возможно это был Монастырский, прокурор Марченко (хотя на тот момент он не представлялся прокурором Марченко), тот же Штыров Ю.В. – они мне говорили:

«Ты бы сам не собрал взрывное устройство, может быть брат тебе помогал собирать? Он у тебя умный парень» (человек с усами и темными очками).
«Брат уже во всем сознался и отпираться нет смысла, ну не собрал бы ты сам бомбу» (прокурор Марченко).
Штыров Ю.В. мне еще 30 июля 2010 года поздно ночью, около 2.00-3.00 ночи говорил:
«Пожалей Брата, он в подвале сидит, а то мы и тебя туда опустим».
Примерно также мне говорили человек с усами и в очках и прокурор Марченко.

А еще Марченко мне говорил, чтобы я взял на себя этот крест взрыва и понес его, облегчил свою участь.
Это были непротокольные беседы с ним, но без адвоката.

30 июля 2010 года — ночью и 31 июля 2010 года – ночью, далее появилась ночью 31 июля 2010 года «явка» (это уже третья – прим. Деминой) о том, что мы с Братом собрали взрывное устройство, и я его занес в храм и взорвал.
Затем было вымышленное воспроизведение, где был виден явный фарс и абсурд моих, так называемых «признательных показаний».

Я показывал не то место, где была поставлена взрывчатка (просто Антон не знал и, по всей видимости, оборотни в погонах его не успели научить куда нужно было указывать – прим. Деминой).

Я придумал место, где мы якобы с братом встречались, и он мне, якобы передал взрывное устройство (а не проще было бы передать друг другу это устройство в квартире? Ведь братья жили в одной квартире на тот момент. Зачем было так все усложнять милиционерам? Видать – совсем умишка не хватало – прим. Деминой).

Я не мог найти квартиру брата, потому, что мне было плохо, и я очень редко бывал у него дома (Антон не редко «бывал», он был там всего один или два раза за все время проживания брата в новой квартире – прим. Деминой).
Я говорил, что у брата есть балкон, а у него нет никакого балкона, так как живет он на первом этаже (ну не знал Антон – есть там балкон или нет, привык, что у всех балкон имеется, вот и описал несуществующий балкон, даже в суде на такую «мелочь» не обратили внимание – прим. Деминой).

Также, когда я сидел на лавочке возле подъезда брата, пристегнутый наручниками к понятому (Антон наверное милиционера имеет ввиду – прим. Деминой), вышел из подъезда человек с усами и в темных очках, возможно – Монастырский (начальник областного следственного отдела) и сказал: «А где ковер с вещдоками? Ты наверное обманул про ковер, да и не только про ковер. Ты знаешь, что такое райская жизнь, но ты еще не знаешь, что такое адская жизнь. Я тебе создам адскую жизнь. Ты еще долго будешь нас за нос водить?! Все, засранец, ты у меня допрыгался, я тебе устрою прожарку!» (Антон попросту не знал – есть у брата ковер или нет, решил: раз у нас дома есть, то наверное, и у брата должен быть – прим. Деминой).

Антон не написал еще, что он долго не мог найти дом брата, несколько раз обошел с группой («Беркут», следователи, понятые и др.) вокруг дома брата, так и не узнав его, пока следователь Багайлюк не указала на дом Сергея (это очень хорошо видно на видео воспроизведения) – прим. Деминой.

Я выдумал место на Малом рынке, где я «приобретал» с Братом составные части взрывчатки (Антон указал вещевой рынок, где кроме вещей и посуды ничего не продают – прим. Деминой).
Абсолютно все было выдумкой из-за психологического давления следователей и оперативных работников милиции.

Потом появилась третья «явка с повинной» 4-5 августа 2010 года, которая тоже была дана под сильным психологическим давлением в ночное время суток (где-то 20.00 – 22.00) в городском отделе, куда меня ночью привезли из Ленинского РОВД Куковинец и Дудченко.

В 222 кабинете, под подсказки Куковинца, Дудченко, Рябухи А.А., мне Рябуха А.А. сказал: «Ах ты тварь такая! Ты говорил, что взорвал храм, а Женя Федорченко сам пришел и во всем сознался. После исповеди его замучила совесть. А ты говорил, что это ты взорвал храм». (Женю 4-го августа рано утром приволокли из Донецкой области в наручниках Запорожские оборотни. Не после «исповеди», а после многочисленных побоев и угроз, Женя сам себя оговорил и написал «Явку с повинной». Вот Антона ночью и доставили из Ленинского РОВД в горотдел, чтоб «подкорректировать» очередную «явку». На этот раз Антона заставили написать, что еще и Женя причастен к взрыву – прим. Деминой).

Затем забежал Штыров Ю.В. и замахнулся стулом на меня, о чем я выше уже писал, говоря, что меня «и убить мало».

И была еще последняя «явка» (четвертая по счету – прим. Деминой) про Игоря Чудновского, который якобы помогал нам собирать взрывное устройство, написанная под давлением Андрея Ивановича, Рябухи А.А., и также не нашла своего подтверждения, как и все предыдущие «явки».

(А что вообще могло «найти» свое подтверждение, если эти оборотни в погонах сами не знали, что хотели?! Выбивали-выбивали «явки», что Антон и Сергей сами изготовили, сами установили взрывное устройство и т.д., а потом, видя, что эти «ботаники» не знают, что такое цоколь у лампочки, доблестные милиционеры придумали новую версию – «Демин приобрел взрывное устройство у неустановленного следствием лица». Правда до сих пор никто так и не знает, а какого хоть пола это «лицо»?! А «явки» Харитонова куда прилепить?! Да и многое другое. Например «изготовление какой-то там запчасти» от взрывного устройства на несуществующем балконе Демина?! Бред полнейший! Но за этот «бред» мои сыновья и Женя получили срок – прим. Деминой)
Мне тогда Рябуха А.А. и Андрей Иванович говорили: «Мы все равно установим истину, с вами или без вас».
«Еще не все подельники пойманы» (Ну да, фальсификаторам нужна была группа – вот и подбирали на роль очередной жертвы кого-нибудь еще – прим. Деминой).
«Вся власть в наших руках, как захотим, так и будет» (что правда — то правда – прим. Деминой).
Показания и допросы – все это был обман, я часто изворачивался, выдумки, фантазии, я велся на подсказки, вспоминал, что говорили по телевизору, по новостям 28 июля 2010 года о взрыве — так, как на меня кричали, пугали, шантажировали, издевались, не кормили, не поили, не давали спать, видеться с родственниками.
Более того, говорили мне, что: «Ты похоронишь Бабушку, Маму и Брата» (Куковинец и Дудченко, Рябуха А.А., Андрей Иванович – в красивом кабинете, в котором меня тоже часто пугали, кабинет с орлом и рыцарем).
Не допускали нормальных адвокатов, таких, как Шуляков Ю.К., Веремеенко О.И., Осипов А.Г., Подколзина А.М., Наливайко В.Е.

Я был грязный, потный и вонючий, с дырявыми штанами, заросший, сонный, перепуганный, плохо соображающийтаком состоянии можно было сознаться даже в том, что Ленина В.И. «убил» — лишь бы в покое оставили – прим. Деминой).

Ведь я по природе своей человек мягкий, скромный, добрый и всегда всех боялся, и был всегда на заднем плане. Я стеснительный и закомплексованный человек, а в технике вообще не разбираюсь.
Естественно, что при таких показаниях, допросах и следственных действиях все и все запутались, а если бы искали сразу и по горячим следам, по настоящим версиям, все было бы не так плачевно, как оно есть на сегодняшний день (Вот уж действительно « устами младенца глаголит истина» — прим. Демина).
И дело в том, что и сейчас в суде я наблюдаю такую же картину. Ведь могли хотя бы это дело отправить обратно на доследование, только уже в СБУ или Генеральную прокуратуру – может быть там больше профессионалов работает, а не мучителей в погонах (Да уж! Не брали бы грех на душу – осудить троих невиновных! Страшно за свои и другие шкуры – так не оправдательный приговор, то хотя бы – доследование! – прим. Деминой).
Я говорил сначала одно, а потом другое, под конец – третье, и так было на протяжении всего досудебного следствия, потому, что никто и слушать не хотел, что я не взрывал, не убивал, и также брат с Женей этого не делали.

Мне говорили, что я «хамелеон», который прыгает с ветки на ветку (Рябуха А.А.) («Запрыгаешь» при таком прессинге – прим. Деминой).

«Ты постоянно рассказываешь разные истории, наверное, ты постоянно врешь» (Андрей Иванович).
«Ну, ты же не взрывал храм, и ведь мы это прекрасно знаем, кто на самом деле это все сделал» (седой генерал, Штыров Ю.В.) (Ах, какая «проницательность»!!! Так что ж вы, нелюди, над НЕВИНОВНЫМИ, так поиздевались?! – прим. Деминой).

Так же, в начале, все эти оперативные работники и некоторые нормальные милиционеры, говорили, что: «Мы знаем, что в Церкви были крупные проблемы с землей, ваши батюшки были должны» (седой генерал).
«Я знаю, что там крутились большие деньги. Отец Олег был злой на Владыку Иосифа, и это я знаю хорошо. Скажи – кто из батюшек это сделал, ведь тебе, как никому, это известно, ты там долго служил» (Штыров Ю.В.).
«Да, Церковь нормально поимела денег на этом взрыве, заработали хорошо, а вас выставили козлами отпущения, да они должны с вас портреты рисовать» (Нормальные милиционеры). (Истинная правда! – прим. Деминой).
Я первые дни не спал, не ел, не пил. Сидел в камере на лавочке, а все на нарах спали.

А я боялся, смотрел в одну точку и молился Богу о помощи, просил его дать мне сил все выдержать, перенести и не сломаться. Ведь я всегда любил Бога и Храм, и всех людей, хоть и у меня были грехи (а у кого их нет – прим. Деминой), но я них покаялся и до сих пор каюсь и очищаюсь в горниле страшных испытаний вот уже больше 3-х лет.

Мне даже в Ленинском райотделе, хороший, добрый, нормальный дежурный (неужели такие бывают?! – прим. Деминой) говорил: «Я не пойму, по телевизору показывали женщину, а при чем тут вы?!» (Действительно – в первые два дня везде по городу были расклеены листовки с фотороботом разыскиваемой женщины, подозреваемой в участии взрыва – прим. Деминой).

Когда меня возили на срезы ногтей, забор крови, волос и слюны, вообщем, на эти экспертизы – днем 31 июля 2010 года, то один из милиционеров, который был за рулем, с черными волосами, говорил: «Антон, ты не умеешь врать» (это правда – прим. Деминой).

Андрей Иванович мне говорил: «Ты пойдешь домой, я знаю, что ты этого не делал. Просто делай, как мы тебе говорим, и мы придем в суд, скажем слово в твою поддержку, и вас отпустят» (Верх цинизма – прим. Деминой).
И другие так говорили.

Вот так они мне еще и говорили все, но к сожалению, они обманули нас и наших Родственников, Президента и всю страну!
Говорили «Скорее всего, бомбу сделали не вы».
31 июля 2010 года я видел Брата и Веронику (прислуживала в Церкви – прим. Деминой), когда меня возили на экспертизы.

У нас есть алиби на 27 июля 2010 года на период времени с 18.00 до 20.30 (18.20 – по сценарию упырей – время передачи взрывного устройства Сергеем Антону – прим. Деминой). Мы с мамой встречались на Автовокзале с юристом из г. Хмельницкий — В.С. Пасечником по вопросам ипотеки, а Женя Федорченко ехал с девушкой по имени Влада в троллейбусе.
Мы не встречались друг с другом, и не передавали друг другу бомбу, а мой брат был дома.
В деле нет ни одного доказательства нашей вины.
А две психологические экспертизы подтвердили все то, что я писал выше: психологическое давление, шантаж и угрозы оперативных работников милиции и запорожских следователей, которые вели это «темное дело», шитое «белыми нитками».

29 июля 2010 года мы с Мамой встречались в Дубовой Роще с сотрудником СБУ – Максимом Ивановичем, который расспрашивал нас о ситуации в Церкви, о конфликтах внутри общины. Это было днем. А на следующий день начался кошмар, о котором до сих пор вспоминать жутко, страшно и больно.
Ни одна экспертиза и свидетели не подтвердили нашу вину, хотя и их пытались запугать и запутать во время досудебного и судебного следствия.

Я прошу освободить, оправдать и реабилитировать нас всех: моего брата Демина С.С., который занимался спортом, доброго, умного, справедливого; меня – Харитонова А.В., пономаря Свято-Покровского Храма, который служил в этом храме более 10 лет. Я служил Богу верой и правдой более 10 лет, с детства, с 15 лет; и моего друга – пономаря Федорченко Е.В., который даже мухи не обидит, не то, что человека.
Ведь мы невиновны. Нас никогда не посещали страшные мысли взорвать храм и мы просто нормальные, верующие, спокойные люди.

Прошу услышать нас и помочь!

С П А С И Т Е !!!

С уважением,
Харитонов А.В.                                                                                             Подпись
г. Запорожье

Запорожский СИЗО –                                                                                  10 31.08.2013г.

seo
8th Сен 2013
Теги:
seo

2 комментария к “Обращение Антона Харитонова к Хезе МакГилл — Исследователю Международного секретариата Amnesty International”

  1. ольга демина:

    Когда читаешь Обращение Антона (Кстати, это первое его обращение за три года из-за решетки) может показаться, что Антон не правильно пишет слова Мама, Бабушка, Брат, Дом, Церковь. Да, он их пишет с заглавной буквы. И пишет он так осознано. Для него Мама, Бабушка, Брат, Церковь одинаково дороги. Это самое святое для него. Выводы делайте сами.

  2. Гореть всем этим оборотням в аду !!!
    Подойдет время и они сами пройдут через все это. Я желаю,чтобы их дети,матеря,родственники были так же унижены !!!
    Всей сволоте по заслугам!!!

Написать ответ

seo
 
seo
Все права защищены © 2011-2015 Дело пономарей — Официальный сайт
Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, - и не будет услышан