Дело пономарей — Официальный сайт
Facebook seo Twitter seo Subscribe
seo
seo
seo

УСТАНАВЛИВАЕМ ИСТИНУ ИЛИ ЗАНИМАЕМСЯ БУХГАЛТЕРИЕЙ В «ДЕЛЕ ПОНОМАРЕЙ»?

или «Какие  вопросы третий год рассматривает суд»


Статья так же опубликована на сайтах:
1) законъ.com
2) golos.zp.ua


14 ноября в 14 часов состоялось очередное судебное заседание.

Началось оно с допроса священника Максима Голубя, вызванного повторно в суд по ходатайству прокурора Кметя. Прокурору понадобилось уточнить стоимость поврежденного имущества, а также выяснить – что было повреждено, а что уничтожено. Свидетель Голубь подтвердил, что им была составлена справка о сумме ущерба поврежденного и уничтоженного взрывом церковного имущества. Оценку поврежденного имущества священник производил лично (!!!). Трижды святой отец многозначительно подчеркнул, что оценка повреждений занижена, так как « … на скамье подсудимых находятся наши пономари …». Так хотелось крикнуть: «на скамье подсудимых третий год находятся НЕВИНОВНЫЕ»!!! Но, похоже, батюшке совершенно безразлично, кто там за решеткой!

На вопрос защиты, имеет ли вышеназванный свидетель специальное образование и необходимые для оценки повреждений познания в этой области, стал ссылаться на какие-то прейскуранты различных мастерских. Из какого материала (дерево, драгметалл, полу драгметалл) было изготовлено поврежденное или уничтоженное церковное имущество, какую художественную ценность представляло – ответить может только специалист. И соответственно, дать ему оценку. Однако, искусствоведческая экспертиза почему-то проведена не была. Комментарии, как говорится, излишни.

Одним из примеров оценки «эксперта» Голубя является запись в материалах уголовного дела о стоимости паникадила – 25 000 грн. В судебном же заседании, свидетель заявил, что оценочная стоимость этого паникадила 2500 грн., пояснив, что «…произошла опечатка…»!!! Не много ли «опечаток» в этом деле?!

В тоже время, батюшка отметил, что вышеуказанную справку он составил заранее после беседы со следователем (!!!). Какое отношение следователь имеет к данному вопросу, если досудебное следствие закончилось более двух лет назад, а сейчас идет судебное следствие и следователь в настоящее время никакого отношения в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом Украины к свидетелям не имеет?!

«Эта деталь» — одна из очень многих составляющих фальсификации данного уголовного дела.

Следователь во время досудебного следствия так спешил сфальсифицировать уголовное дело по взрыву в Храме, что в одной части обвинительного заключения написал, что Сергей Демин якобы «изготовил в/у», а в другой части – уже якобы «купил в/у у неустановленного следствием лица». По той же причине, в спешке следователь не собрал объективных данных о причиненном ущербе, а теперь, на стадии судебного следствия, сторона обвинения пытается восполнить этот пробел.

В суде выяснилась еще одна очень интересная деталь. Одним из вопросов, поднятым в суде стороной защиты, был вопрос — находилась ли в Свято-Покровском Храме в момент взрыва икона Божьей Матери «Призри на Смирение», которой прихожане в знак благодарности приносили дары в виде: колец, цепочек, кулонов, крестиков и т.п. изделий.
Ответ М.Голубя был утвердительным. Икона была, и дары на ней имелись. На следующий вопрос адвоката, знает ли свидетель, какое количество даров было на иконе, последний ответил, что примерно их было около 300. Отвечая на последующие вопросы, Голубь пояснил, что во время взрыва икона пострадала. И тут последовал вопрос – а что же с этими самыми «дарами» сталось? В материалах дела о них не упоминается. Почему я так подробно об этом пишу. Наверное, даже не юридически образованный человек знает, что все предметы, изъятые с места преступления, подлежат описи в присутствии понятых, упаковке их соответственным образом и т.д.

Так должно быть, но … не в деле о взрыве в Храме! Святой отец, на вопрос защитника о судьбе даров, ответил, что сразу после взрыва следователь (фамилию не назвал) по просьбе священников, … разрешил эти самые дары собрать и забрать!!!

То есть, вырисовывается следующая картина. Прогремел взрыв, вокруг пострадавшие, пыль, разрушения. А кто-то во всем этом аду собирает «дары»! А как же – оградить место преступления и не пускать посторонних? Не разрешать ни к чему прикасаться? В конце-концов вывести всех, кроме участников следственной группы, из эпицентра взрыва? Как же отпечатки, какие-то следы и т.д.?

Каким образом, лица, не принимавшие участия в осмотре места происшествия, который длился несколько дней, могли что-то собирать, выносить и возможно, производить другие действия с вещественными доказательствами?! И почему следователь, в протоколе осмотра места происшествия, этого не отобразил?

Та же, кстати, участь постигла и сумку потерпевшей монахини, которая была при ней в день взрыва и которая не была приобщена к вещественным доказательствам, и не была предоставлена суду, а была передана неустановленным лицом ее дочери.

Возникает вполне резонный вопрос: каким образом, по чьему разрешению вещественные доказательства исчезали с места преступления? И только ли вышеуказанные предметы исчезли?

Так же в ходе судебного заседания были зачитаны вновь поступившие «части» «дополнительной комиссионной» экспертизы. Не буду описывать их результаты – скажу одно: фальсификация продолжается. Единственное, что хочу отметить, было стыдно за экспертов, которые ставили свои подписи под такими заключениями. Взять хотя бы тот факт, где господа эксперты указывают на то, что показания давались без «видимого» психологического давления, к тому же в присутствии адвокатов! Помилуйте! Так ведь те «адвокаты» в дальнейшем понесли наказания: троих лишили на определенный срок лицензии адвоката, одному из них — вынесли предупреждение. Наказание именно за «присутствие». И вышестоящий суд эти наказания оставил без изменений. Вообще, этой очень странной «дополнительной комиссионной» экспертизе будет посвящена отдельная статья со ссылками и комментариями ведущих экспертов и специалистов в судебно-психологической области.

Далее последовали ходатайства со стороны защиты.

Адвокатом Валентином Наливайко было заявлено ходатайство о вызове и допросе эксперта – взрывотехника, который принимал участие в следственных действиях и чья подпись стоит под заключением взрыво-технической экспертизы. Так как возникла необходимость задать эксперту некоторые вопросы, возникшие у стороны защиты в ходе судебного слушания, уточнить упомянутые между экспертами противоречия, о которых ранее говорил эксперт Варяник, и планировалось допросить эксперта – взрывотехника Мороза, так же принимавшего участие в составлении экспертного заключения. Целью его допроса планировалось установление мнения вышеназванного эксперта по имеющимся у стороны защиты вопросам.

В этом же ходатайстве было заявлено и о дополнительном осмотре некоторых вещественных доказательств, изъятых с места происшествия (частей взрывного устройства и фрагментов его оболочки). Кстати, именно в связи с этими вещественными доказательствами и планировался допрос господина Мороза.

Судья Минасов В.В. отказал в этом ходатайстве, оповестив при этом, что решение обжалованию не подлежит. Вообще-то, все отклоненные Минасовым В.В. ходатайства, по его определениям – обжалованию не подлежат.

Довольно странная ситуация: на прошлом заседании, состоявшемся 25 октября, прокурор Кметь заявил ходатайство о вызове в суд священника М.Голубя для уточнения оценочной стоимости поврежденного взрывом церковного имущества (об этом писалось выше). Судья Минасов В.В. естественно УДОВЛЕТВОРИЛ ходатайство прокурора, и М.Голубь был допрошен незамедлительно, еще и прибыл в суд с уже заготовленной справкой, стало быть, беседа с ним проводилась заранее, и он знал, какие вопросы ему будут задавать и для чего его вызывают. Финансовый вопрос – конечно очень важный вопрос. Никто с этим не спорит. А разве сам взрыв, масса неразрешенных вопросов с ним связанных, уточнение и выяснение деталей по поводу самого взрывного устройства – не важнее имущественных вопросов?! То есть, вызвать свидетеля для уточнения каких-то спорных финансовых вопросов – это просто «необходимо», а вот допросить ведущего специалиста во взрыво-технической области – совершенно не обязательно?! И так все ясно!

Так что же третий год исследуется в суде? Рассматриваются факты, указывающие на невиновность невиновных. Рассматриваются схемы «летающих тарелок», нарисованные Антоном. Слушается о том, как Женя, начитавшись «дневников» Толстого, «сподвигся на что-то». Как-то «забылось», что следователь Еремеев первоначально Сергея готовил на роль «изготовителя», и он (Сергей), как истинный спортсмен, с травмированной загипсованной ногой, на костылях «бегал, бегал» по всем рынкам города в поисках каких-то «составляющих» для в/у, приковылял в конце концов домой, что-то там «толок», потом для чего-то «выходил с в/у на балкон», которого у него никогда не было и нет (его квартира расположена на первом этаже). И вдруг следователь написал другую роль Сереже: «купил в/у у неустановленного лица» ( наверное г-н Еремеев забыл, что вначале Сергея учили опера «изготавливать» это самое в/у, ему даже пришлось кастрюлю «опознавать». Правда, фрагмент ручки, представленный в суде для осмотра, по внешним признакам мог принадлежать или котелку, или утятнице, но никак не алюминиевой кастрюльке (!!!). Продолжать писать о том, как фальсифицировалось данное уголовное дело, можно долго и подробно. Речь сейчас вовсе не об этом. Тут и так все ясно.

Неужели суд не видит абсурдности придуманного обвинения? Почему не желает допрашивать ключевых свидетелей? Почему отклоняет практически все ходатайства защиты и удовлетворяет практически все ходатайства стороны обвинения? Вполне справедливо заметила адвокат Алла Подколзина, что грубо нарушается право равенства сторон судебного процесса о вызове и допросе свидетелей, осмотре вещественных доказательств и пр. Сторона защиты имеет такое же право, как и другие участники процесса, устанавливать истину путем вызова в суд для допроса свидетелей на любом этапе слушания дела.

Неужели выяснение прокурором у батюшки, сколько стоит паникадило, важнее вопроса эксперту-взрывотехнику — в какой все-таки емкости находилось в/у, и каков истинный объем этой емкости?!

Очевидна предвзятость и необъективность суда в отношении явно НЕВИНОВНЫХ Антона Харитонова, Сергея Демина, Евгения Федорченко.

Поэтому и был заявлен очередной отвод председательствующему судье В.В. Минасову, который, он естественно, тоже отклонил. И опять же, это решение тоже не подлежит обжалованию.

Я обращаюсь к правозащитникам, адвокатам, народным депутатам, политикам, журналистам – сделайте же что-нибудь для спасения НЕВИНОВНЫХ!!! Не допустите, чтоб повторилась история, как с НЕВИНОВНЫМИ по делу «пологовского» маньяка и другими подобными делами, когда «оборотни в погонах» назначали на роль «виновных» безвинных людей!!!

21 ноября 2012

О.Демина

seo
21st Ноя 2012
Теги:
seo

4 комментария к “УСТАНАВЛИВАЕМ ИСТИНУ ИЛИ ЗАНИМАЕМСЯ БУХГАЛТЕРИЕЙ В «ДЕЛЕ ПОНОМАРЕЙ»?”

  1. Вера Кимлач:

    Глядя на весь этот беспредел очень противно стало заходить в церковь. Противно смотреть на священников. И если бы наши люди сказали об этом очень громко, может быть тогда кто нибудь обратил свой «взор» на этот сумасшедший беспредел.

  2. Маргарита:

    Согласна с комментарием выше, в церковь заходить противно!!! Беспредел в суде как был, так и остался. Судьи глухи и слепы, точнее им наплевать на правду, они такие же бесхребетные как и все следователи которые вели это дело.

  3. Владислав:

    Менская колония уже не просто плачет… она обрыдалась по этим тварям в погонах, мантиях и рясах! Ненавижу скотов!!!

  4. Lawyer:

    Неужели суд не видит абсурдности придуманного обвинения? Почему не желает допрашивать ключевых свидетелей? Почему отклоняет практически все ходатайства защиты и удовлетворяет практически все ходатайства стороны обвинения?

    Как можно не видеть, что обвинение абсурдно и подсудимые сидят за то, что совершили другие люди? Суд всё прекрасно видит. Объяснение противоречий надо искать в совести и морали судей

Написать ответ

seo
 
seo
Все права защищены © 2011-2015 Дело пономарей — Официальный сайт
Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, - и не будет услышан