Дело пономарей — Официальный сайт
Facebook seo Twitter seo Subscribe
seo
seo
seo

Материал по теме читайте на сайтах:

golos.zp.uaОдин из осужденных запорожских пономарей нашел в СИЗО невесту


kp.uaЗапорожский «пономарь» Сергей Демин: «За решеткой научился готовить борщ и нашел невесту» [Фото]

_______________________________________________________________

Запорожский «пономарь» хочет жениться на девушке, с которой познакомился в тюрьме


Семенова Диана
27 марта 2014



Сережа и спасенная им Муся

Когда я пришла домой к Сергею и Антону на следующий день после их освобождения, первым делом они показали мне новых «домочадцев».

— Муся отсидела на крытом лагере семь лет, и я ее освободил, — поделился с «Индустриалкой» Сергей Демин. — Я их спрятал и тихонько вынес из колонии, когда выходил на свободу. Котенка уже отдали новому хозяину. На дорогу ребята подарили мне две иконы — их делают сами заключенные.

О допросах
Я сам приехал в милицию. Был в Днепропетровске, когда мне позвонили и сообщили, что нужно приехать посмотреть кое-какие фотографии. Я сказал, что не в Запорожье, но в милиции настаивали, чтобы приехал в тот же вечер.

В Жовтневом райотделе сказали: «Ждите, за вами приедут». Потом меня посадили в машину, отвезли в горотдел — и все. В общем, посмотрел фотографии — больше трех с половиной лет их смотрел. С тех пор на свободе меня больше никто не видел.

Сначала была установка, что я изготовил взрывчатку из чувства мести, но потом появилась формулировка «из родственных отношений». Следователь вообще фантазер, ему бы сказки писать. И смешно, и грустно — 21 том научной фантастики.

Мне было не то чтобы страшно, просто я никогда не мог подумать, что так, на ровном месте, человека могут выдернуть и заставить признаться в том, чего он не совершал. Думал, такое только в книжках или в кино бывает. Даже в голове не укладывается. Я думал, что они разберутся, может, даже извинятся. Страха не было, но ожидание и неизвестность — хуже смерти.


Фото 2011 года. За решеткой Сергей Демин провел три года и семь месяцев

О судах
С мамой виделись только во время заседаний через решетку. Судья Минасов ей не разрешал встречаться с нами. Когда там находились, не столько за себя переживали, сколько за родных и близких. Хуже всего было видеть маму и бабушку, как они переживают — эти чувства не описать.
Во время судов чувства разные были… И злость, и в некоторой степени даже ненависть, и отчаяние. Но надежда никогда не покидала. У человека, который находится за решеткой, всегда есть надежда.
Конечно, была жуткая злость, в первую очередь, на прокурора, который, заведомо зная, что мы не виновны, продолжал нас обвинять.
А судьи… Правильно кто-то сказал, что не «ваша честь», а «ваша нечесть». Они решают судьбы людей, но таких даже людьми считать трудно. Оборотни в мантиях — это еще мягко сказано.
Иногда суды переносились чуть ли не по три месяца — то судья в отпуске, то присяжные заседатели. Эти присяжные… То засыпали, то кроссворды разгадывали, то заболевали срочно. Когда ждешь-ждешь-ждешь — это очень тяжело.
С судебных заседаний запомнилось то, что я хотел плюнуть в прокурора, но мне не разрешали этого сделать (смеется).

О приговорах
Поначалу не осознаешь, потом приезжаешь в камеру и понимаешь, что тебе дали 13-14 лет. Честно говоря, не думал, что придется сидеть весь срок. Мысли про 13 лет всегда гнал от себя подальше и не хотел об этом думать. Была надежда на кассацию, потому что это уже уровень Киева, и там не было бы такого давления со стороны милиции и прокуратуры, как в Запорожье. Там были такие вопиющие нарушения, что только слепой мог их не заметить!


Символический подарок Сергея на Новый год для мамы и бабушки. Рисовать он начал в тюрьме

О тюрьме
Подельники не могут быть в одной камере, поэтому даже с братом я редко виделся. С Женей Федорченко я вообще познакомился, когда нас везли на экспертизу. Он мне сказал, что его взяли «за подрыв храма», а я ему: «О, так мы подельники!»

После Запорожского СИЗО я был в 60-й колонии в Луганской области. Мне дали крытый режим — это максимальный уровень безопасности, следующая ступень — уже пожизненно заключенные.
В СИЗО и лагере заключенные и работники знали, что мы попали под эту машину, и поэтому относились к нам нормально. Система гнилая и продажная, огромное количество народу сидит ни за что. Мы — это капля в море. Если разобраться, то нужно выпускать очень многих людей.

Времени там предостаточно было, поэтому много общался с людьми, разгадывал японские кроссворды, занимался физкультурой, ходил на прогулки, готовил кушать… Постоянно смотрел новости – вечером мы пили чай и всегда следили за событиями. А еще начал рисовать, раньше никогда в жизни этого не делал (Сергей показал рисунки двух лошадей, которые он привез домой. — Д. С.).

О наказании
Я, конечно, могу показаться чересчур кровожадным, но мне кажется, что к людям, которые нас посадили, нужно применять те же самые статьи и сроки, на которые они обрекают невиновных людей.
Пусть почувствуют, что это такое. Эти люди совершили преступление, и я очень хочу, чтобы они за это ответили и оказались на тюремных нарах. У них это дело поставлено на конвейер — замкнутый круг. На их совести очень много искалеченных судеб и загубленных жизней. Они должны строго отвечать.
Самое главное, что нам предстоит, — борьба с теми, кто нас упрятал за решетку. Мы этого так не оставим. Мало того что свободу отобрали, еще и иск приличный «повесили». Будем требовать возмещения ущерба.

О том, чего не хватало
Я на свободе вел активный образ жизни. Камера была маленькая, мне очень не хватало физической активности. Помимо того что очень хотелось домой, хотелось в баньку с веником. Не хватало родных и близких.

Иногда хотелось банально борща, шашлыка, стакан холодного томатного сока — того, что окружало в обычной жизни. И очень хотелось на рыбалку — закинуть удочку, в тишине посидеть, смотреть на поплавок и ловить рыбу.

О церкви
Церковь повела себя не очень красиво, еще и скрыла факт своего финансового конфликта. Согласно постановлению суда, церковная община должна была выплатить «Амстору» долг в размере миллиона гривен. Ровно через год после судебного решения произошел взрыв.
Может, если бы они признались, начали бы разрабатывать эту версию. Но батюшки проморозились и ни один из них не сказал о финансовом конфликте. На суде это всплыло благодаря нашим адвокатам, но судьи это как-то резко позабывали.

О вере
Я не был особо верующий. В СИЗО есть церковь, я туда приходил. Отец Виктор говорил, что раз я оказался за решеткой, значит, это для чего-то было нужно Богу. Я учился воспринимать это все, как есть. Но простить тех, из-за кого мы больше трех лет были за решеткой, я не готов.

Об освобождении
О том, что нас выпускают, услышал по телевизору. Мы смотрели трансляцию заседаний Верховной Рады. Не было определенности, как скоро нас освободят. До конца даже не осознал, что произошло. Сказал ребятам, что не буду торопить события и радоваться буду, когда выйду за ворота. Думаю, наш пример показал, что с этой продажной системой можно бороться.

Еще когда шел к воротам, подумал, что надо вдохнуть поглубже свободного воздуха, но, как оказалось, он везде одинаковый, и разницы я не почувствовал (улыбается). Спокойно выдохнуть я смог только когда мы сели в машину и отъехали.

Я приехал ночью, поел бабушкиного борща, котлет. Потом выгрузил котов. Почему-то долго не мог уснуть, хотя спать хотелось. Все вокруг родное, а я так давно здесь не был.

О здоровье
У меня очень упало зрение на правом глазу. В горотделе «постарались» и били меня в затылочную и височную часть, после этого зрение начало падать.

О сожалениях
Больше всего жаль времени, потому что его назад не вернешь. Три года и семь месяцев — это не пара дней, за них можно было многое успеть. Перед арестом я собирался ехать работать тренером в Азию. Даже документы подготовил и в сентябре-октябре уехал бы. Здоровья тоже жаль, но его можно поправить. Жалею о том, сколько за это время переживали мама и бабушка.

Об опыте
Немного злее стал, не так, как раньше, доверяю людям. Пересмотрел многие ценности. Каждая сложная ситуация показывает истинное лицо многих людей. Когда ты в тюрьме, у окружающих маски пропадают. После заключения я теперь людей вижу, как через сканер, и лучше в них разбираюсь.

О планах
В первую очередь, нужно восстановить здоровье, документы, подумать о трудоустройстве, о квартире. Я вышел, а у меня вообще ничего нет. В моей квартире милиция непонятно зачем сняла замок, якобы на экспертизу, и дверь посадили на саморезы. Может, они сами и вынесли все из квартиры. У меня там даже посуды не осталось. Хотелось бы работать тренером или преподавателем физвоспитания.

О мечтах
На заседаниях мечтал, чтобы судье или прокурору упал кирпич на голову (смеется). А сейчас хочу, чтобы те, кто сфабриковал наше дело, были наказаны и понесли ответственность.

О личном
У меня есть любимая девушка и при первой же возможности, я думаю скоро, мы распишемся. Я познакомился с ней, когда находился в тюрьме. Пока не расскажу, как это произошло. Но о том, как мы познакомились, можно роман писать. У меня есть желание создать семью.

Статья взята с сайта: iz.com.ua

seo
28th Мар 2014
Теги:
seo

Написать ответ

seo
 
seo
Все права защищены © 2011-2015 Дело пономарей — Официальный сайт
Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, - и не будет услышан