Дело пономарей — Официальный сайт
Facebook seo Twitter seo Subscribe
seo
seo
seo

Также читайте статью по теме на сайте:

www.vv.com.uaЗапорожских пономарей продолжают водить по инстанциям

____________________________________________________________________

Запорожский пономарь: Когда называли сроки, я обливался холодным потом!


20 марта 2014
Семенова Диана



Антон Харитонов: 2011 год

Запорожский «пономарь» не перестал верить в Бога, хотя церковь не заступилась, когда его посадили за преступление, которого он не совершал

После почти четырех лет за решеткой запорожские «пономари» вернулись домой. Напомним, 11 марта Верховная Рада Украины признала политзаключенными и реабилитировала Сергея Демина, Антона Харитонова и Евгения Федорченко.
«Индустриалка» узнала, как сказалась тюрьма на жизни и вере в Бога главного по версии следствия «подрывника» — 28-летнего Антона Харитонова, которому приписывали желание взорвать храм из-за мести церкви, где он служил пономарем.

«Когда называли сроки, я обливался холодным потом!»

— Антон, как вы оказались за решеткой?
— Нас с мамой 30 июля 2010 года привезли в горотдел милиции, сказали, что покажут какие-то фотографии, поговорят с нами минут 10-15 о жизни, и все. Почти четыре года я смотрел эти фотографии и никто не отпускал меня, моего брата и Женю.
— Было страшно?
— Мне было очень страшно, если честно. То, как над нами там издевались и запугивали, вызывало ужас. Мы никогда раньше не привлекались к уголовной ответственности и не совершали преступления.
На нас все упорно «вешали» и требовали, чтобы мы подписали все по-хорошему, иначе маму отправят в тюрьму, бабушку — в дом престарелых… Было страшно, жутко и непонятно, почему это с нами происходит и почему никто не разбирается ни в чем.
— Как вы относитесь к тому, что церковь не стала за вас заступаться?
— Меня не увольняли из церкви, просто на время сказали не заходить в алтарь, потому что было одно недоразумение. Но в милиции раздули из мухи слона, чтобы повесить взрыв на первых попавшихся. Никто не рассматривал другие, более правдоподобные, мотивы преступления.

2013 год

Мне не очень приятно, что в церкви все молчали и все эти годы были в стороне. Даже политическая партия «Свобода» за нас боролась, а те батюшки, с которыми я служил, стояли в стороне и наблюдали, никогда публично за нас не заступались, хотя у нас были хорошие отношения.
— Что чувствовали во время судов?
— И радость, и боль, были и слезы, и растерянность. Но надежда, что все-таки разберутся, не оставляла меня. Было очень больно смотреть, как мучаются и страдают мама и бабушка, а я ничем не могу им помочь.
— Что испытали, когда услышали приговор районного суда – 15 лет, и потом, когда апелляционный суд скостил всего год?
— Были растерянность, тоска и печаль. Когда называли сроки, я просто обливался холодным потом! Но проходило время и я понимал, что надежда есть, верил, что кто-то в этом разберется. Верховная Рада разобралась, и мы дома.
— Вы верили, что придется отсидеть весь срок?
— Я старался отгонять от себя эти темные мысли. Молился, просил Бога помочь мне, и он нас в конце концов помиловал и освободил.
— Как к вам относились другие заключенные и сотрудники СИЗО?
— После Запорожского СИЗО я был в днепропетровском, а потом меня повезли на Винницу. В СИЗО в Виннице я пробыл один день, и меня освободили, до «лагеря» не доехал.

2014 год

Ко мне везде хорошо относились не только заключенные, но и работники СИЗО. Некоторые даже удивлялись, что меня посадили.
— Чем занимались в заключении?
— Готовил кушать, выходил на прогулки, разгадывал кроссворды, читал книжки и Библию, даже ремонт в камере как-то делали, смотрел телевизор…
А дома не готовил никогда (улыбается). И молился. Я всегда молюсь Богу про себя и вслух, прошу его и благодарю, а он слышит меня, и все хорошо.
— Что было самым тяжелым?
— Ожидание и неопределенность. Все и всегда выступали только с обвинительным уклоном. Было чувство, будто бьешь в стену и не можешь ее прошибить.
— А чего больше всего не хватало?
— Я скучал по свободе, по маме и бабушке. Очень не хватало привычного образа жизни, даже свежего воздуха. Часто кружилась голова.
Было желание пройтись по чистому полю, побыть одному у разведенного костра. Я люблю уединение, посидеть, подумать.

«Бог не оставил меня»

— Ваша вера в Бога не изменилась?
— Нет. Я все равно верю в Бога. У каждого человека иногда наступают моменты отчаяния и безысходности, появляются мысли несправедливости того, что с ним происходит. Но это все проходит, человек кается в грехах и идет дальше.
— Какой урок вынесли из того, что произошло?
— Я увидел промысел, руку Божью. В самых трудных ситуациях и обстоятельствах Бог не оставляет человека. Даже в заключении были люди, которые нас поддерживали и понимали.

Судья Владимир Минасов засадил невиновных на 15 и 14 лет...

Я понял, что все пройдет, пройдет и это. Научился больше ценить родных и близких, понял, что чужого горя не бывает. Мне кажется, помудрел, повзрослел и начал смотреть на жизнь более зрело, многое пересмотрел и теперь с большим подозрением отношусь к людям.
— Вы готовы простить тех, кто отправил вас за решетку?
— Хоть я и православный верующий человек, но пока не могу и не готов их простить. У меня в душе все кипит. Они должны понести заслуженное наказание за боль, слезы и страдания, которые нам причинили.
Хоть церковь и говорит, что нужно всех любить и прощать, Бог сам накажет, но я считаю: то, как они поступили со мной, моей семьей и Женей, нельзя оставить безнаказанным.
— Что больше всего запомнилось?
— Как мы тяжело боролись за справедливость, доказывали, что мы не виноваты. Это давалось очень тяжело.
— О чем больше всего жалеете?
— Жалею, что нас не было дома и мы ничем не могли помочь маме и бабушке. Жаль времени и здоровья.
Все это «улетело» и нельзя вернуть назад. Я мог бы поступить в духовную семинарию или уехали бы с мамой во Владивосток к родственникам подзаработать. Но все пошло прахом.
— Как тюрьма сказалась на здоровье?
— Ухудшился обмен веществ, появился лишний вес, болит сердце и часто кружится голова. Стал заторможенным.
— Как узнали, что вас освобождают?
— По телевизору, увидел, как мама выступала. Я сразу понял, что все будет хорошо. Испытал необъяснимую радость, было так хорошо на душе от того, что это скоро закончится и мы будем дома!

...а судья апелляционного суда Юрий Бойков уменьшил срок каждому всего на год

Ребята обрадовались, что меня выпускают.
— Что первым делом сделали, когда вышли за ворота СИЗО?
— Обнял маму и пожал руку дяде Васе. Когда мама плакала, было тяжело. Потом мы сели в машину и поехали домой.
В Запорожье нас все очень радостно и доброжелательно встретили.
— А что самое первое сделали дома?
— Покупался, покушал бабушкиного борща и начал ходить по дому. Думал: наконец-то я в родных стенах. Заснул быстро, но часа через четыре уже проснулся, не смог долго спать.
— Какие планы на ближайшее время?
— Хочу отдохнуть, восстановить здоровье, документы, собраться с мыслями и думать о работе. Может, пойду снова в церковь, пока точно не знаю, что хочу делать.
— Вы бы хотели создать семью?
— Я буду жить с мамой и бабушкой. Семью создавать, наверное, не буду. Пока не хочется этого.
— О чем вы мечтаете?
— Хочу, чтобы наказали тех, из-за кого мы потеряли почти четыре года. И мечтаю, чтобы мы все хорошо и спокойно жили.

Статья взята с сайта: iz.com.ua

seo
28th Мар 2014
Теги:
seo

Написать ответ

seo
 
seo
Все права защищены © 2011-2015 Дело пономарей — Официальный сайт
Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, - и не будет услышан